• Ruslan

Воображаемая страсть


Это одна из тех самых историй чувств, когда встретив человека ты понимаешь, что крышу снесло конкретно. Когда просыпаешься утром после двух часового сна и осознаешь, что больше не уснешь, потому что она уже должна была проснуться. Когда она тебе говорит, что ты должен её отпустить, но ты делаешь все возможное, чтобы её вернуть. Это история чувств моего близкого друга, отчаявшегося, сумасшедшего учителя скрипки, беспамятно влюбившегося в “призрак оперы”. 

— И сколько мне эта с*ка платит ..? — держа в одной руке сигарету, а аккуратно раскрытые листы контракта в другой, с недоумением восклицал Умберто. Получив незапланированную им самим оплату предыдущего месяца, молодой человек был весьма удивлен.


— Нет, она мало того недовольна моими увлечениями, которые её явно не должны касаться, так еще и играет с заработанными мною деньгами! Я ей устрою. Завтра сама пойдет обучать детей скрипке. — Умберто затянулся сигаретой и медленно, наслаждаясь, выдохнул горький пар токсин в стоящий в воздухе туман.


Последние дни были очень загруженными, поэтому Умберто позволял себе пропускать одну-другую сигарету в день, чтобы очистить голову от ноющей скрипки, пиликавшей целыми днями у его уха. Нельзя было сказать, что работа наскучивала или отягощала его, но чего-то ему не хватало в повседневной рутине дел. Что-то, что, возможно, сделало бы его счастливым; что-то, что заставило бы его сердце биться чаще, а струны скрипки в голове играть истовее.

Когда не надеешься встретить любовь, она негаданно нагрянет. Когда же ждешь, отчаявшись, то начинаешь создавать её сам.

Так произошло и с Умберто. Одним ранним утром, он нехотя встал с постели, заварил себе чашку кофе и отправился на террасу. Одним ранним утром он одел аккуратно отглаженную с вечера рубашку и заутюженные хлопковые брюки цвета песков жарких островов. Одним ранним утром Умберто вышел из своей комнаты, чтобы вернуться туда не один.

Её лицо не отличалось особенной красотой, а фигура была далека от совершенства. Что же могло зацепить в ней моего отчаявшегося в любви друга? Быть может безвыходность сложившейся ситуации? Уже лет как пять учитель скрипки день изо дня преподаёт детям в школе мастерство владения этим инструментом, оставляя свою личную жизнь глубоко в прикроватной тумбочке. Ни одна из школьных коллег до сих пор не зацепила его: некоторые работали дольше него, а многие уходили и приходили каждые полгода, особенно это касалось кафедры иностранных языков. Словно бабочки, прилетевшие на яркий свет престижа, материального достатка и научной атмосферы, они обжигали свои крылья и улетали прочь домой, залечивать раны укусов неблагодарных спиногрызов.


Умберто, будучи профессионалом своего дела (он с легкостью мог дать фуру любому скрипачу оркестра), терпел все укусы судьбы, деля все свои горести и радости, переживания и страхи с единственной девушкой, которая поймёт и промолчит, выслушает и поддастся — скрипкой. Он мог проводить все ночи напролет скользя по её струнам своим смычком, он мог сливаться с ней в романсе и трагедии, сонете и оде, не выпуская её из своих рук.

Что же касалось понятия “любовь”, то мы с Умберто придерживались единой точки зрения. Проведя вместе детство и отрочество, мы прошли через многие свидания, периоды разбитых сердец и отчаянных поступков и сформировали достаточно логичное умозаключение.

На наш взгляд, любви как понятия определенных чувств не существует. Есть влюбленность и уважение, привязанность и симпатия, взаимовыгода и комфорт, страсть и чувство долга. Всё же прочее, что люди привыкли называть любовью, ни что иное как коктейль вышеперечисленных чувств. Ведь как можно сравнить чувства матери к своему первенцу, мужа к своей жене, безумного фаната к супер звезде, молодой парочке недавно встретивших друг друга по другой край света от родного дома и назвать всё одним термином “любовь”? “Секс на пляже”, “Маргарита”, “Космополитен”, “Мохито” — всё это имена коктейлей, которые непременно затуманят наш разум и заставят предаться приятному забвению, но не стоит забывать что у каждого свой неповторимый вкус и эффект. Свой оригинальный состав.

Мой дорогой Умберто любит шутить, что во все свои коктейли он привык подливать яд, от которого пассии либо откидывают коньки, либо бегут прочь. И действительно, не знаю как у него это умудряется, но будучи высоким с обаятельной внешностью мужчиной, он не смог успешно напоить своим коктейлем ни одну девушку за последние годы.

Их взгляды пересеклись на одном из ланч брейков в школьной столовой. Она, в легком воздушном платье, напоминавшее безе, нежно обволакивавшее её тело, стояла в очереди за грибным супом пюре; а он, угрюма сидя за одним из угловых столов, нехотя закидывал картошку в свой уже давно сытый желудок.


Не знаю, что почувствовала она, но у Умберто лицо на мгновение замерло в позиции, которую я позже назвал “на полпути дожевать картошку”, глаза потупились на одной из точек её лица, а затем багровый румянец занял его щеки, шею и лоб. Через пару секунд Умберто был похож на банку кетчупа теснившихся где-то в углу стола.

-Дружище, у тебя картошка пошла прямиком через печенку?, — я встревоженно глянул на приятеля, руки которого замерли на пол пути ко рту.

Ответа не последовало.

Я направился по пути его взгляда и понял, что ответ от него мне больше не нужен.

Она, робко опустив взгляд, взяла свой суп и ушла прочь в другой конец столовой, а затем и вовсе скрылась за углом.

Я постучал трижды в его дверь. Ни звука, за исключением песни Adele, непрерывно текущей из колонок.


Должно быть, я набирала твой номер уже тысячу раз,

Чтобы сказать прости за все, что я натворила,

Но, когда я звоню, тебя, видимо, никогда не бывает дома


Отчаявшись, я коснулся ручки и распахнул дверь. Резкий запах спирта ударил в нос (будто я оказался в одной из больничных палат только что прооперированного пациента. Пройдя по коридору я обнаружил выбитую в ванну дверь, разбитый экран телефона, покоившегося у горшка с драценой. Дверь в комнату Умберто была распахнута (“слава Богу, не выбита” — скользнуло у меня в голове).

Войдя в спальню, я увидел несчастного друга, свернувшегося калачиком на коврике. Его руки, обхватившие голову и закрывшие лицо, дрожали, а пальцы ног нервно сжимались и разжимались как бы помогая изливаться аккордам новой песни.


Как сказать все это сложно,

И сложнее все принять…

В круге жизни ты заложник —

Мир сошел с ума опять…


Я опустился на корточки и обнял Умберто.

— Я знал, что она вернется, она просто так бы не смогла бросить свою работу из-за всей этой ситуации, — я со скорбью в голосе пытался показать другу, что он не один.

— Но я уже было пережил всё это! И снова она появляется, — слезы стекали по щекам Умберто. Он поднял голову и подпер рукой подбородок, — Она словно снова поднесла искру в тлеющие внутри меня угли, и вот результат — огонь! Огонь, который я просто не в состоянии контролировать. Мне кажется, я потерял рассудок.

Беспокойный взгляд Умберто бегал по углам комнаты, будто бы пытаясь найти ответ, выход, решение, где-то нарочно спрятавшихся от него. Как бы сильно я не хотел утешить своего друга, я не мог найти подходящих слов, так как знал, что всё это ни что иное как сумасшествие, помутнение разума, похмелье от очередного коктейля, которое непременно должно пройти. Вспоминая все рассказы и сообщения, траслировавшиеся мне “онлайн”, я на некоторое время предался воспоминаниям.

Ровно неделю назад я смотрел на своего побагровевшего друга в столовой, а теперь передо мной маринованный огурец, явно потерявший товарный вид.

У Умберто и Мэнди всё закрутилось очень быстро. Уже в первый вечер, когда мы с приятелями ожидали его в баре, я получил сообщение:

“Прости, я не могу от нее оторваться. Постараюсь скоро быть на месте”.

Чего и стоило ожидать: изголодавшийся по женскому телу, Умберто не побрезговал “взять” её на первом же свидании.


Уже на следующий день я наблюдал в поведении друга изменения не сулившие ничего хорошего: раздражительный и подавленный, Умберто рассказывал о том как уже сегодня она обедает с другим коллегой и игнорирует его сообщения. Я пытался было его успокоить, мол, нужно подождать, дать чувствам развиться, но ни в какую: он хотел всё и сразу — страсть и преданность.


Днём спустя она уже бежала из школы с упакованным чемоданом, в другой город. Причиной был конечно же мой ревнивый друг, который, заведенный и рассерженный игнорированием его посланий, ворвался к ней в полночь напившийся и устроил настоящее цунами страстей. Она соглашалась со всем, принимала всё и уснула вместе с ним, только лишь чтобы не дать соседям повода для сплетен. Для неё репутация в обществе была на первом месте, важнее чем свои чувства, важнее чем своё тело.


Прошлые выходные было вспоминать особенно тяжело: Умберто пытался вырваться в другой город и найти её, перестал обедать в столовой и то и дело выставлял новую партию опустошенных бутылок брэнди за дверь.

Голос друга оторвал меня от воспоминаний:

— Ты ведь помнишь как тяжело мне далось её забыть! Но ведь нет же — она снова вернулась! Когда я увидел её сегодня днем в коридоре, я просто остолбенел: сердце началось биться чаще, живот свело, а бурлящая кровь ударила в голову. Но что сделала она?! Отвернулась и ушла прочь. Сделала вид будто не заметила, сделала вид, будто не раздвигала передо мной ноги!

Умберто поднялся с пола, долил брэнди в свой бокал и зажег сигарету.

— Поддержишь за компанию?

Я кивнул головой и отправился на кухню за чистым стаканом.

Умберто делился своими умозаключениями, посвежевший и бодрый, он сидел передо мной спустя пару дней.

— Я пришел к одному очень простому, но поразившему моё сознание, выводу: каждый раз я терплю неудачи только лишь из-за воздушных замков, которые я строю при первом же знакомстве. Познакомившись с человеком, я успеваю построить в голове не только сам дворец, но и определить где будет гостиная, кухня, туалет и спальня … И это далеко не всё: я буквально умудряюсь “рассадить всех за обеденным столом”, не давая возможности гостю выбрать предпочтительный для него стул.


— Друг, я действительно рад, что наконец-то ты пришел к умозаключению, которое поистине можно назвать трезвым и разумным. Столько много девушек ухлестывало за тобой, но ты их не поил “своим коктейлем” именно потому, что ты сам хочешь охотиться за ними. Ты сам хочешь быть напоенным чужим коктейлем. Девушки-тигрицы тебе определенно не по душе.


Умберто скользнул вниз по подоконнику и мягко приземлился на мягком коврике.

— Несмотря на то, что она остается в этой школе и, более того, уже живет вместе со своим новым парнем, я найду в себе силы противостоять соблазну реставрировать свой воздушный замок, с такой мощью разбившийся о земную жизнь. Я не позволю себе тонуть в пучине иллюзий. Focus on yourself. Это то, что сейчас нужно!


Умберто опустошил стакан, сделал последнюю затяжку и выкинул почти полную пачку сигарет в окно.

©2017 BY RUSLAN KARIMOV